Мнения

Что день грядущий нам готовит…

Что день грядущий нам готовит…

Мнения

26-02-2020

1 243

Некоторые размышления по поводу перспектив нашей оппозиции

«Можно находиться в оппозиции к власти, но нельзя быть в оппозиции к Родине, народу, нравственности и высоким идеалам»
Гейдар Алиев

Очень мудрые и правильные слова. И вообще, Гейдар Алиев, как правило, говорил правильные вещи. Однако, к сожалению, именно им была создана система государственного управления, где слово «оппозиционер» можно сказать, что является синонимом понятия «оппонент государства».

НАЧНУ С ЛИКБЕЗА

В современном понимании этого слова оппозиция впервые появилась в Англии. Формула «оппозиция Ее Величества» изобретена в именно Англии. Это была первая система правления, в которой критика правительства стала столь же неотъемлемой частью политики, как и само правительство.

А ВООБЩЕ-ТО Оппози́ция (от лат. oppositio «противопоставление, возражение») в политике — движение, партия, группа или человек, выступающая против господствующей партии или мнения, поддерживаемого большинством, в партии или группе.

В странах Запада традиционно выделяются два основных типа оппозиции — внесистемная (структурная) и системная. К первому типу принадлежат лево- и праворадикальные партии и группировки, программные установки которых полностью (либо частично) отрицают преобладающую систему политических ценностей. Их деятельность нацелена на дискредитацию функционирующих институтов государственной власти, подрыв их легитимности и нарушение существующего хода политического процесса.

Ко второму типу относятся абсолютное большинство лево- и правоцентристских партий Запада (либеральных, социал- и христианско-демократических, консервативных). Они отталкиваются от признания незыблемости основных политических, социальных и экономических институтов общества и расходятся с действующей властью главным образом в выборе путей и средств, достижения общих стратегических целей. Их деятельность находится в рамках сложившейся политической системы и не направлена на подрыв её устоев, хотя переход власти от одной партии (или коалиции партий) к другой в результате выборов в данном случае вовсе не гарантирует абсолютной преемственности политического курса.

Таким образом, по этой классификации абсолютное большинство наших оппозиционных партий, в том числе, так называемых радикальных, являются системными. Исключение составляют некоторые исламистские группировки, целью которых является изменение светского характера Азербайджанского государства.

В России, да и в большинстве постсоветских стран системной оппозицией считаются партии-оппоненты правящей политической силы, представленные в парламенте. По этой классификации в Азербайджане системной оппозиции вообще не существует. По закону у нас есть «партии меньшинства». И они как бы представлены в парламенте. По факту все они находятся в неформальной коалиции с правящей партией. У нас представители так называемого меньшинства и все независимые всегда солидарно голосуют с фракцией правящей партии.
И сегодня ситуация не изменилась. Оппозиции в парламенте не было и не будет. Один Эркин Гадирли представляющий оппозиционную Партию РЕАЛ не в счет…

Это таит в себе большие угрозы. Но об этом чуть позже…

ОППОЗИЦИИ НЕТ, НО ПРОТЕСТНЫЕ НАСТРОЕНИЯ СИЛЬНЫ

Мы часто слышим из уст представителей правящей элиты, в том числе, на самом высшем уровне, тезис о том, что у нас нет сильной оппозиции и реальной альтернативы нынешней власти. Иногда вообще утверждается, что никакой оппозиции вообще нет. Не знаю, где нашли таких дальновидных и мудрых политтехнологов готовивших такие гениальные пропагандистские тезисы для правящей партии?! Пока нашей идеологией будут заправлять подобные гениальные политтехнологи нам не надо никаких «недругов» и «продажных оппозиционеров». Мы сами себя позорим на весь мир.

Ведь, заявления об отсутствии альтернативы и сильной оппозиции, по сути, является публичным признанием того, что в Азербайджане существуют серьезные проблемы, серьезные ограничения в сфере обеспечения демократических свобод. Это минимум. Некоторые вообще могут расценить подобные заявления как подтверждение отсутствия демократии. И будут правы. Дело в том, что устойчивая демократия априори, то есть, по умолчанию предполагает существование сильной оппозиции и реальной альтернативы правящей политической силе. Для азербайджанских политиков с восточным монархическим менталитетом это может показаться нелогичной чушью. Но это аксиома…
Однако, по факту все верно. У нас нет сильной оппозиции и реальной альтернативы нынешней правящей элите. Ведь, то, что мы имеем в наличии несколько десятков зарегистрированных партий, в том числе, крайне оппозиционных, не является подтверждением существования в Азербайджане устойчивой плюралистической демократии.

Итак, мы наблюдаем формально множество оппозиционных партий, но отсутствие институционально структурированной и функционально эффективной оппозиции. Во-первых, оппозиция не имеет никаких возможностей влиять на принятие тех или иных важных государственных решений. По сути, она даже не является частью общественно-политической системы. Она выдавлена за пределы этой системы.

Во-вторых, оппозиция лишена всех ресурсов необходимых для ведения борьбы за власть в рамках действующего законодательства. Она не располагает даже минимальными финансовыми, организационными, административными, медийными ресурсами. Она не представлена в органах государственной власти, ни в исполнительной, ни в законодательной, даже на муниципальном уровне.

Таким образом, оппозиция лишена обратной связи с протестным электоратом. Проще говоря, протестный электорат «бесхозен». Таковы реалии…

И как следствие, оппозиция постоянно деградирует, люмпенизируется. Однако отсутствие институционально структурированной оппозиции серьезные проблемы не только для оппонентов власти, в целом для общества, но и самой правящей элиты, по той простой причине, что перестает работать система сдержек и противовесов.
Известный российский театральный режиссёр, актёр и педагог Юрий Петрович Любимов утверждал, что «в любой стране должна быть мощная оппозиционная партия, и я уверен, что если нам удасться создать действенную оппозицию, то да, мы сможем воздействовать как то на эту власть. В противном случае, боюсь, мы идём к полицейскому государству.“ А у нас ситуация мало чем отличается от российской, хотя бы из-за общего советского прошлого.

Ведь неспроста афоризм принадлежащий английскому историку и политику Джону А́ктону (1834—1902) о том, что «васть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно», стала сегодня не только популярным, но и воспринимается почти как аксиома. Однако, абсолютная власть развращает и оппозицию, и в целом, общество. Происходит переоценка ценностей и интересов. По большому счету, ценности и интересы просто исчезают, они теряют свою мотивирующую, движущую общество силу. Месть становится единственной движущей и мотивирующей силой. Нация из созидательной общности людей объединенных конкретными идеалами, ценностями и интересами превращается в радикально настроенную разрушительную толпу. Полностью исчезают рычаги устойчивого политического влияния на эту толпу и управления этой толпой.

В свое время будучи одним из ведущих журналистов «Зеркало» мне часто приходилось общаться с молодыми практикантами – студентами и выпускниками факультета журналистики нашего университета. Они сами изъявляли желание попрактиковаться в отделе политики. Публика как бы должна быть политически подкованная. По крайней мере, должна была быть таковой. Для проверки уровня знаний задавал каждому из них элементарные вопросы. Например, перечислить всего пять(!) азербайджанских политиков. Все сразу называли действующего президента, а дальше еще не более двух. Таким образом, не только власти утверждают, что им нет альтернативы, но и протестный электорат как бы заинтересованный в смене правящей элиты не видит ей альтернативы.

В этих условиях, нам даже не угрожают так называемые цветные революции, свидетелями которых мы стали в некоторых постсоветских и восточноевропейских странах. Подобные революции возможны в странах с ограниченной демократией, где мы наблюдаем четкое разделение ролей. То есть, имеется власть и в достаточной степени институционально структурированная и функционально эффективная оппозиция. Подобного типа революции происходили на постсоветском пространстве, к примеру, в Грузии и Украине. В этом случае позитив заключается в том, что несмотря на достаточно болезненные процессы кризис удается разрешить в достаточно сжатые сроки. То есть, через некоторое время появляется новая в той или иной степени устойчивая власть. По той простой причине, что налицо политическая сила, выражающая интересы протестного электората. Именно эта политическая сила управляет этим протестным электоратом. Именно с этой политической силой можно вести диалог как о разрешении кризиса, так и о передаче власти. Именно эта политическая сила готова, и самое главное, способна взять и управлять ею.

Такой оппозиции, к сожалению, у нас нет. В случае кризиса нас в лучшем случае ждет тунисский вариант. Ведь, хотим того или нет, полное уничтожение сильной системной, то есть, светской и демократической оппозиции привело к тому, что в Азербайджане в форс-мажорных ситуациях серьезным оппонентом власти может стать или толпа, или же исламисты, притом, как правило, ориентированные на внешних игроков. Толпа и есть самый иррациональный, неконструктивный, разрушительный оппонент. Она движима только местью. Она выдвигает в качестве лидеров, как правило, крайне радикальных популистов.

Исламисты не лучше. Но, на сегодняшний день именно только они располагают необходимыми ресурсами в случае необходимости возглавить протестное движение. Они имеют огромные финансовые ресурсы, разветвленную организационную структуру (в каждом поселке, деревне есть мечеть), внешних спонсоров и так далее.

То есть, когда я признаю, что альтернативы нынешней власти нет, имеется виду именно системная альтернатива. А вообще альтернатива всегда есть, и к сожалению, чаще всего худшая.

Таким образом, существование сильной системной оппозиции обеспечивает устойчивость государственных институтов. Еще британский премьер-министр, писатель Бенджамин Дизраэли (1804—1881) отмечал, что «ни одно правительство не может считать себя по-настоящему в безопасности там, где не существует влиятельной оппозиции».

К сожалению, эти выборы не стали шагом вперед в деле формирования подобной системной оппозиции. Надежды похоронены. Создали и похоронили эти надежды в день голосования именно власти. Хочу верить в то, что не навсегда.

ВЛАСТИ ОБЪЕДИНЯЮТ СВОИХ ОППОНЕНТОВ

У меня нет никаких иллюзий или же восторженных ожиданий по поводу нашей оппозиции. «В конечном счете недовольных негодяев столько же, сколько негодяев довольных. Оппозиция не лучше правительства»,- считали французские писатели братья Гонкур Жюль (1830—1870) и Эдмон (1822—1896). И я с ними согласен. По большому счету, общество через определенные институты, обеспечивающие сменяемость власти посредством одних «негодяев» контролирует других «негодяев», чтобы ни те, ни другие не зарвались. Но это совсем не означает, что среди политиков вообще нет порядочных людей.

Накануне выборов в оппозиционном лагере произошел раскол – на конструктивных и непримиримых. РЕАЛ и «Мусават» своим поведением и готовностью участвовать на выборах ясно дали понять, что готовы взять на себя роль конструктивной оппозиции. Они ясно дали понять, что готовы к диалогу с властью, даже не равноправному. Некоторые лидеры РЕАЛа вообще заявили о поддержке реформ, которые просто были анонсированы, притом, без содержательной составляющей.

«Непримиримые» в лице Нацсовета, ударной силой которого является ПНФА возглавляемый Али Керимли и сторонники Али Инсанова отказались участвовать на выборах. Первый, то есть, Али Керимли, просто не может быть «конструктивным», а второй не хочет.

Хочу напомнить, что в конце прошлого столетия было много спекуляций о необходимости союза между молодыми реформаторами от власти и оппозиции. В качестве молодого реформатора от власти воспринимался Ильхам Алиев, а в роли его партнера от оппозиции Али Керимли. Не знаю, почему А.Керимли после парламентских выборов 2000 года отказался быть «младшим партнером», а по-другому в тех реалиях быть не могло, в этом союзе. Однако, этого шага от него ждали даже его ближайшие сторонники. Не случайно, что практически все сподвижники Керимли того периода покинули ПНФА.

Власти не простили лидеру ПНФА этот отказ. И как следствие, он до сих пор не может получить даже загранпаспорт. Нет, не потому, что загранпоездки А.Керимли могут создать серьезные проблемы. Хотя мы все в той или иной степени верим в то, что «заграница нам поможет». И она помогает, в меру возможностей и с учетом собственных интересов. Однако, у оппонентов власти нет выбора. Оппозиция вынуждена обращаться за поддержкой демократическому Западу. Она не может руководствовать принципом Уинстон Черчилля, который заявлял: «Я никогда не критикую правительство своей страны, находясь за границей, но с лихвой возмещаю это по возвращении».

Кстати, это еще одна пагубная сторона существующей системы, позволяющая внешним игрокам манипулировать внутриполитическими процессами в Азербайджане. Но сейчас речь не об этом.

А.Керимли просто наказывают на всю обойму. Лидеру ПНФА ясно дают понять, что он больше никогда не будет партнером по диалогу.
С А.Инсановым ситуация иная. Думаю, что власти готовы были бы открыть объятия «покаявшемуся» бывшему министру здравоохранения и бывшему академику. Хотя лишение А.Инсанова звания академика есть постыдная страница нашей истории. Даже советская власть не смогла лишить Сахорова этого звания. А мы смогли…

Однако, А.Инсанов не хочет диалога. Он отказался «покаяться». Он движем чувством мести…

Таким образом, появилась широкая трещина в взаимоотношениях между двумя оппозиционными группировками. Власти имели возможность превратить эту трещину в пропасть. Просто надо было обеспечить представительство этой оппозиции в парламенте. Проще говоря, «подтвердить» обвинения «в сговоре». А власти решили «обелить и оправдать» «конструктивных» в глазах протестного электората.

Лидер РЕАЛа Ильгар Мамедов и так меньше своих соратников был склонен в «конструктивизму». Его не допустили к выборам. Несмотря на это, он поддержал позицию остальных лидеров партии призывающих участвовать в парламентских выборах. Таким образом, не он в долгу перед партией, а наоборот. Поэтому, сегодня, он намного радикален и дистанцируется от Эркина Гадирли, решившего не отказываться от депутатского мандата. Тем более, что Э.Гадирли, своими эмоционально-интеллектуальными заявлениями исключительно «агрессивно-наступательного» и одновременно «оправдательного» характера, все больше загоняет себя в угол.

С «Мусаватом» все намного проще. Эта партия, скорее всего, особо на что-то и не надеялась. В свете последних скандалов в партии, ей необходимо было продемонстрировать активность, что и было сделано.

Фронтовикам и сторонникам А.Инсанова также не выгодно, как говорится, «встать в позу». Они не могут обвинить партнеров даже в участии выборах, так как события дня голосования показали эффективность этой тактики. Хотя такого эффекта никто не ожидал. Но, судят по результату. А результат налицо…

Таким образом, заделать эту трещину ничего не стоит. Скорее всего, ближайшее время мы станем свидетелями консолидационных процессов в оппозиционном лагере. И с большей долей уверенности можно предположить, что в этом процессе активно будет участвовать еще один «теневой» партнер – бывшие министры-олигархи и обиженные представители старой гвардии. Тем более, что Али Инсанов для них «свой среди чужих»…

А сможет ли наша оппозиция использовать этот шанс, созданный для нее, как ни странно, властями, покажет время…

ПОДЕЛИТЬСЯ:
Автор

Рауф Миркадыров